Устьлабинец поделился воспоминаниями о срочной службе в Афганистане

Артур Серопьян ушел в армию в 1978 году, за пределы Отечества отправился в 1979-м. О месяцах, проведенных в стране гор, мужчина рассказал ко Дню памяти воинов-интернационалистов.

Единство народа

Артур Серопьян попал в мотострелковые войска. После прохождения основной подготовки его направили в воинскую часть города Белая церковь (Украина). Вспоминает, когда солдатам предложили пройти дальнейшую службу в Афганистане, многие подписали контракт. 

– Перед тем, как нас направили в сердце Азии, уточнили, не требуется ли какая помощь дома, родителям. Кому-то нужны были дрова, другим крышу перекрыть, третьим – забор поменять, офицеры тут же распорядились, чтобы на местах просьбы были исполнены. После армии переписывался с сослуживцами – все пожелания были выполнены. Что и говорить, честь мундира. Тем более, слово дали советские офицеры, – вспоминает мужчина. – Из части наш полк выдвинулся в пять утра. Шли пешком. Что меня тогда поразило – ни на улице, ни на вокзале не было ни одного гражданского человека, повсюду тишина. Только когда пришел поезд, выбежали женщины, мужчины, в руках цветы, корзины с пирожками, графины, полные, конечно же, не компотом. Пришли провожать. Чувствовалось единение советского народа.

Поезд доставил срочников в город Кушка (с 1999 года – Серхетабад, Туркменистан), оттуда на «Уралах» попали в страну. На половине пути, как вспоминает устьлабинец, солдаты пересели на бронетранспортеры, получили оружие. Когда въехали в Кандагар, БТР, в котором ехал Артур, заглох. Говорит, претензий к технике не было – вся новая, на ходу. Темнело. Собралась толпа народа. Мужчина признался, что стало не по себе, потому что люди выглядели, как гражданские, но, вдруг, работали на маджахедов – неизвестно. Все обошлось. Водитель нашел способ, как завести машину, правда, вспоминает Артур, ехали с таким грохотом, что было слышно на всю округу.

Страна контрастов

Устьлабинец служил в бригаде, которая стояла на обороне аэродрома, на котором находились советские самолеты.

– По прибытии в бригаду с нами провели инструктаж, как общаться с местным населением. Менталитет отличается, даже одни и те же жесты у нас и у них означают разное. Например, когда мы с помощью большого пальца показываем «класс», у них это означает, что ты хочешь его убить. Лучше всего было изъясняться словами и с помощью переводчика, – рассказал бывший воин-интернационалист. – Заметил, что Афганистан – страна контрастов. Если одна часть населения землю пахали деревянными сохами на волах, другая – ездила на новых, высокого класса иномарках. Бывало, маджахеды пытались нас атаковать, но у них это ни разу не получилось. Во-первых, хорошо работала разведка, во-вторых мы были в конце концов,советскими солдатами. Оружие, техника – новые. Выдвигались им навстречу, как только получали сообщение, что они движутся в нашу сторону. Но вдобавок про контрасты Афганистана – ехали вооруженные маджахеды не только на машинах, но и верблюдах и ослах. Такого никогда не видел.

Мужчина заметил, что даже в конце XX века в Афганистане ослы были одним из основных средств передвижения. Правда, чаще их использовали в мирных целях в местных аулах. С одним ослом советские солдаты даже успели подружиться. Серопьян рассказал, когда с товарищем находились на ночном дозоре, к ним подошло животное. Скорее всего, как предположил Артур, почуял запах хлеба. Конечно, солдаты гостя угостили кусочком. Утром забрали его с собой в бригаду.

– Не оставлять же на волю судьбы. Пропадет животное, - отметил мужчина.

Через время отыскался владелец беглеца – житель соседней деревни. Хозяин предлагал солдатам деньги за возвращение осла, но те даже немного обиделись: «Какие деньги? Твой же осел – забирай. Мы взяли его, чтобы с ним ничего не случилось». Понимая, как не просто живется местному населению, Артур с товарищем дали мужчине еще и две булки хлеба. Вспомнил бывший воин-интернационалист и другой случай, связанный с местными.

– Днем температура поднималась до 58-60 градусов. Поэтому многие машины «закипали». Рядом с дорогой, где дежурил наш БТР, был арык. Водители часто возле него останавливались, чтобы поменять воду. Ничего необычного, но когда притормозил автобус и все пассажиры вышли, заметил, что женщины были одеты в паранджу и только одна – на европейский манер, с прической и на каблуках. Переводчик объяснил: «Она учительница, ей можно», – рассказал мужчина.

Незадолго до дембеля устьлабинец попал в госпиталь – заразился болезнью Боткина. Лечился в Советском Союзе, затем – снова в Афганистан. До дембеля оставалось несколько месяцев, нескольким «дедам», включая Артура, поручили стройку одного из армейских объектов.

– Предложили возвести несколько построек, указанных в плане. Пообещали все инструменты и рабочую машину –  мы и согласились. Все предоставили, но когда спросили, где кирпич и цемент, ответили: «Ребята, если бы они у нас были, мы бы сами построили», – смеется Серопьян. – Поехали в город, нашли кирпичный завод. Денег не было, о чем сразу признались старшему завода, но он разрешил взять без оплаты. Грузили сами, потому что рабочих на заводе тогда не было. Построили.  Даже орла завели там. Помню, едем, а на обочине пень. Присмотрелись – орел. Как оказалось, у птицы было сломано крыло, взяли его под опеку. В части набрали сырого мяса, а когда закончилось – ловили мышей. Как только крыло зажило, отпустили птицу на волю.

Из армии Артур Серопьян вернулся в 1980 году. Устроился на работу в одну из исправительных колоний на территории Двубратского. После выхода на пенсию, перебрались с супругой в Усть-Лабинск (жили в Двубратском), есть двое детей – сын и дочь.